Войти      Зарегистрироваться

Актерская карьера меня не интересовала

Альгис Арлаускас / Daily Talking, 2015-09-20, Андрей Морозов
Театр и кино / опубликовано 02.02.2015 / Комментарии (2)



Альгис Арлаускас
Популярный актер советского кино  признался, что режиссером решил стать после роли в фильме "Юнга Северного флота". В интервью он рассказал о том, почему не стал учеником Эдьдара Рязанова, как его мать оказалась на похоронах Сталина, и что заставило его эмигрировать в Испанию. 

- Альгис, ваша актерская биография началась очень интересно, вы довольно быстро стали популярным. Потом внезапно исчезли. Почему?

- Я исчез для массового зрителя, потому что ушел из театра и  на время с большого экрана. Но вы правы, актерская биография у меня началась очень стремительно.

- Еще как! Вы играли главную роль в «Спортлото-82». Сняться у Гайдая мечтали многие, и вам повезло…

- Это не самый удачный фильм у него.

- У вас была замечательная компания – Пуговкин…

- …Филиппов, Гребешкова, Кокшенов. Замечательная компания. Я благодарен судьбе, что снимался у Гайдая. Мы с удовольствием играли, думали, что фильм будет самым лучшим у Гайдая. Но вот получилось то, что получилось. Это было начало его спада.

- Но эта  роль повлияла на ваше успешное поступление во ВГИК…

-  Во ВГИК поступил через год, и тут же снялся в фильме «Взятка». В нем играли замечательные актеры – Лидия Федосеева-Шукшина, Анатолий Ромашин, Марина Левтова. Замечательный фильм, его почему-то сейчас не показывают. Все старые фильмы показывают, а его нет. Наверное, актуальный.

Через год снялся в колоссальном  первом советско-американском сериале  «Петр Великий». У меня была большая роль отца Феодосия. В сериале снимались Наталья Андрейченко, Борис Плотников, Всеволод Ларионов, Максимилиан Шелл, Омар Шериф. К сожалению, советский зритель не увидел этого фильма. Поэтому и кажется, что я пропал, хотя сниматься продолжал.

- Почему его не показали в Союзе?

- Права были у американцев, он и снимался для Голливуда.  В девяностые он появился на DVD, и даже показали на каком-то канале.

- Но тогда вас уже не было в стране…

- Да, я уехал, можно сказать, на пике своей популярности. Она, правда, была недолгой, всего два-три года, когда вышли сначала «Спортлото-82»,  потом «Любовью за любовь». Но актерская карьера меня,  в принципе, никогда не интересовала.

- Почему?

- Потому что с раннего возраста мечтал о режиссуре. Во ВГИК поступал в шестнадцать лет,  после съемок в «Юнге Северного флота».

Мне было пятнадцать, когда я снялся в этом фильме, и тогда решил, что буду заниматься кино, и обязательно режиссурой. Но во ВГИК меня не взяли, понятно, что по возрасту. Чтобы чем-то заняться, поступил в Щукинское училище, стал актером. Стал им поневоле.

Три раза поступал на Высшие режиссерские курсы. Первый раз пробовал попасть  к Рязанову, но срезался на экзамене.

- Как?

- Думаю, что из-за нервов. Нужно было сделать режиссерские и актерские этюды, а я, наверное, слишком нервничал. В то время я работал актером в ТЮЗе, и мое поведение было актерское, да и характер тоже был таким же. Актеры, как дети,  ищут внимания,  хотят быть в центре внимания. Такой вот актерский эгоизм.

Второй раз на Высших режиссерских курсах показывался Юрию Чулюкину, который  снял фильм «Девчата», но не поступил.  Только с третьего раза мне удалось поступить во ВГИК на режиссуру документального кино. Мне очень понравилось, и поэтому актерская профессия ушла на второй план. Сниматься продолжал, но это уже не было приоритетом.

В начале  девяностых уехал в Испанию, и режиссура стала для меня главным делом.

- Уехали, потому что в стране была трудная жизнь?

- Конечно. Моя мать была испанкой,  у деда был дом в Испании.

ВГИК я закончил в 1987 году, а в 1991 году документальное кино перестало существовать – не было снято ни одного фильма. Да и на «Мосфильме» тогда вместо  снимали три фильма в год, хотя раньше выпускали по сто двадцать фильмов в год. «Центральная студия документальных фильмов» просто закрылась. Ничего не было. В советское время документальное кино существовало на государственные дотации.

 Надо было или идти в таксисты, или менять профессию.  Мне повезло: в Испании предложили работу по профессии. Три года снимал там документальное кино.

Сначала я поехал с дочерью, моя жена актриса Мария Шиманская с сыном остались в Москве. За год мы устраивали гнездо, а потом и жена с сыном приехали. Когда перестал снимать кино, начал преподавать актерское мастерство. Марина тоже выучила язык и стала преподавать. Мы решили организовать свою театрально-кинематографическую школу, которая была построена на принципах русской театральной традиции – Михаил Чехов, Евгений Вахтангов, Константин Станиславский.

- Вам было тяжело перестраиваться в Испании после жизни в Союзе?

- Для меня это не было проблемой. Наполовину я испанец, и с 1974 года, ежегодно выезжал в Испанию, навещал родственников. Для  жены Марины это был  психологический слом. Мало того, что после социализма она оказалась  в капитализме,  она еще не знала языка. В Союзе Марина была известной актрисой, играла в кино, в студии Табакова. Вдруг она попадает в страну, где ее никто не знает, она не знает языка, нет работы. Это был такой переворот судьбы. На это Марина пошла ради семьи, детей. Хотя я понимаю, что если бы она осталась в России, то была бы одной из самых медийных актрис. Но постепенно выучила язык, и теперь преподает в нашей школе, и абсолютно счастлива.

- Вы снимались в легендарном фильме «Юнга Северного флота». Какие у вас остались впечатления?

- Сценарий написали Вадим Трунин и Эдуад Тополь. Режиссером был Владимир Роговой, он снял культовый фильм «Офицеры».  На съемках меня поразила  атмосфера. Это было ощущение братства, и что кино делается компанией. Фильм снимали в Севастополе и на Соловках, где были великолепные виды.

- Это был ваш первый фильм?

- Нет, до него я снимался на телевидении, когда мне было девять лет. «Юнга…» – мой первый полнометражный фильм. В нем снимались Игорь Скляр, Валерий Рыжаков, Михаил Кузнецов, Василий Лановой. Легендарные актеры. Сам фильм, места съемок, люди – все это меня очень захватило, и у меня было ощущение, что мир прекрасен.

- С Кузнецовым вне съемок общались?

- Нет. Довелось общаться с Лановым, потому что  учился в Щукинском, а он был нашим педагогом. С Валерой Рыжаковым встречался, с Игорем Скляром довольно долго общались, он у меня в Москве жил, когда  приехал поступать в театральный из Курска, но его не взяли.  Тогда он поехал в Ленинград, поступил в ЛГИТМИК. Потом нас всех разбросало, но любовь к кино, его атмосфере, к состоянию творческого процесса и братства остались. Мне кажется, что именно из-за «Юнги…» я до сих пор занимаюсь кино.

-  Правда, что ваши родители были крупными партийными работниками?

- Отец  был одним из руководителей литовского комсомола. Потом его отравили учиться в ВПШ. По окончании ее  стал заниматься издательской деятельностью, руководил газетой. Мама была помощницей Долорес Ибаррури. Есть уникальные кадры, где на похоронах Сталина у его гроба стоит Долорес, а за ней моя мать.

Долорес очень ценила ее, и можно сказать, что мать была ее правой рукой по работе в коммунистической партии Испании. Поэтому франкистская  полиция внесла ее в черные списки, и она не могла вернуться в Испанию, хотя очень хотела. Нас она воспитала меня  так, чтобы я вернулся. Поэтому мой отъезд из страны нельзя назвать эмиграцией, я репатриировался.

- Работая в испанской коммунистической партии,  ваша мать занималась подрывной работой в Испании?

- Все было очень серьезно. Испанская коммунистическая партия была запрещена, и она засылала своих людей из СССР в Испанию, чтобы вести подпольную работу. Моя мать даже закончила школу подрывников-подпольщиков в Уфе в 1943 году. Была такая школа для молодых коммунистов европейских компартий. В ней учились поляки, румыны, немцы, французы, итальянцы, испанцы. Моя мать училась передаче секретной информации, бросанию гранат, прыжкам с парашютом. Но ее подвело здоровье, и она осталась в Союзе.

- Она искренне верила в коммунистические идеи?

- Абсолютно. Отец и мать  были искренние коммунисты.

- Даже наблюдая то, что было в стране?

- Они считали, что это временные трудности. Мать умерла убежденной коммунисткой в 1984 году, ее похоронили в Москве, как и отца.

А мы в Испании не эмигранты. У нас двойное гражданство.

- Вы снимаете фильмы и в России. Значит, на два фронта живете?

- Получается так. В России снимаю фильмы. Три года назад снял для Первого канала документальный фильм «Женщина под грифом «секретно».

- Кажется, вы были недовольны как с ним поступили?

- Мне не понравилось, что поменяли название и поставили в эфир в последнее воскресенье августа в половине первого дня. Сколько человек его тогда посмотрело? Хотя все предыдущие мои фильмы показывали всегда в прайм-тайм. Почему так поступили  с этим фильмом я не понял.

- Марина Разбежкина говорит, что документальное кино в России находится в упадке. В Европе дела у него  обстоят лучше?

-Документальное кино снимается на гранты и помощь Европейского сообщества, в Испании помогает правительств. Система грантов в Европе появилась гораздо раньше, чем в России. Источники финансирования есть. Никто денег на блюдечке с голубой каемочкой не дает, но есть право доказать, что режиссер может снять фильм.

- То есть у них проще, чем в России?

- Проще. Тем более, что есть не только телевизионные программы, но и целые каналы документального кино, фестивали документального кино. Есть ВВС, во Франции – АРТЕ. В принципе, никаких стенаний по поводу того, что документальное кино никто не смотрит, нет. К нему нормально относятся. Возможно, оно сложное для массового зрителя, но определенные каналы к зрителю проложены.

- Один из ваших фильмов был посвящен баскам. Про них разное пишут – террористы, сепаратисты.  Можно ли их сравнивать с чеченцами?

- Нет, это преувеличение.  Баски – это одна из самых древних европейских наций. Они пережили нашествия готов, кельтов, римлян, арабов. Они не потеряли  ни своей идентичности, ни свой язык. У меня, кстати, тоже часть крови баской есть.

Что касается терроризма, я не буду защищать, скажу лишь, что это была черная страница истории. Сейчас они  перестали убивать, сложили оружие. У меня к ним очень трогательное отношение. Это малый народ, который сохранил свою культуру, фольклор. Это абсолютный феномен –  этнографический, лингвистический и исторический. В Европе больше нет такого феномена. Разве что  армяне, непонятно, как они выжили во время турецкого геноцида.

Когда я снимал фильм о них, мне звонили, спрашивали: как ты там живешь, ведь это террористы. Ничего подобного. То есть где-то точечно что и происходило, но в целом  уровень жизни по степени комфорта и уважения человека у них очень высокий.

У них есть автономия, есть своя полиция, преподавание в школе ведется на баском языке, и при этом сознание, что они могут жить самостоятельно очень высоко в обществе. До 1870 года у них был особый статус. Басков не призывали в испанскую армию. Испанские короли приносили присягу  парламента басков с пятнадцатого века, клялись, что не предадут их.

Когда они потеряли свой особый статус, то это стало поводом для двух гражданских войн. Они всегда были самостоятельны, и хотят попробовать жить так, как каталонцы, которые тихой сапой добились себе некоторых прав. В отличие от каталонцев баски более прямолинейны – могут сказать, что думают в лицо, или бомбу подложить. Каталонцы стараются решать свои проблемы политическим и экономическим путями. За эту хитрость их называют испанскими евреями. В политическом плане они продвинулись к независимости намного дальше, чем баски, и уже близки к референдуму о самоопределении.

- Директор Европейской киноакадемии  в интервью говорила мне, что в Европе снижается интерес к кино, люди стали меньше ходить в кинотеатры. Вы замечаете это в Испании?

- Заметно, что закрываются кинотеатры, их стало меньше. Начинаются разговоры, что кино находится в ж…  Но вдруг появляются два-три фильма, испанские, они делают кассу, приносят большую прибыль, и все говорят, что кино возрождается.

Я думаю, что это следствие общего экономического кризиса. Это не говорит о кризисе в кино. Оно пережило бум телевидения, переживет интернет и видеоигры. Кино, как искусство, способ общения, думаю, преобразится технологически – в 3D, 4Dили 5D, может, будет кино с запахами, или стереоскопическим, когда актеры будут ходить мимо зрителя. Может, это будет новая форма спектакля, зрелища, в котором человек нуждается. Ему нужно смотреть что-то в присутствии публики. При этом театр – совсем другое искусство.

- В Испании любят театр?

- В Валенсии, Барселоне, Мадриде есть свои театральные культуры. Мы живем на севере, в стране басков, и там с ней сложновато. В ней больше другой культуры – танцевальной, хоровой, скульптурной, музыкальной, спортивной. С театральной не сложилось. Возможно  потому, что фашистская диктатура запрещала баский язык и вообще любые проявления баского национального сознания.

- Ваша мать дружила с семьей хоккеиста Харламова. Вы его знали?

- Мать Валерия, Бегония, была подругой моей матери. Я лично Валерия не знал, был знаком только  с его отцом и сестрой. На испанском телевидении сделал документальный сериал «Испанцы в России». Было снято десять серий, каждая рассказывала про отдельного человека. Была серия и про Валерия Харламова.

- В России до сих пор очень жива ностальгия по советскому прошлому. Вы по нему скучаете?

- Это очень сложное чувство. Есть вещи, по которым скучаю, бывает, что не хватает того общения между людьми, которое было раньше. Если говорить о кино, то несмотря на цензуру, оно было – был Тарковский, Полока, Аскольдов.

Ностальгия по советскому времени есть, но я понимаю, что тогда все было эфемерно, все было построено на обмане, и так жить дальше было нельзя.

- Сейчас стало честнее?

- Сложно сказать, потому что я не могу сказать объективно, так как двадцать лет живу в другой стране.

- Но, бывая в России, чувствуете фальшь?

- Безусловно. Когда началась перестройка, мы не осознавали, к чему она может привести. Когда увидели результат, то стало понятно, что об этом не мечтали. Есть, конечно, положительные вещи. При этом понимаю, что в России дикое количество проблем – социальных, политических, со свободой слова, демократией.

- И с кино…

- И с кино. Шедевров, к сожалению, не появляется. Хотя бы на уровне Серебряного века советского кино – шестидесятых годов. Я обожаю кино этих  лет – Аскольдов, Хейфиц, Хуциев, Кира Муратова, Тарковский, Климов. Золотой век кино – это двадцатые, а шестидесятые – Серебряный.

Думаю, что пройдут еще два поколения в России, и появится новое, которое открестится от прошлого, и начнет строить новую реальность на новых принципах.



Версия для печати





Комментарии к материалу "Альгис Арлаускас: Актерская карьера меня не интересовала"


новые в начале новые в конце
Пишет mamaeka в 2017-03-02 22:47:52
Blog untuk bisnis memang menyenangkan, apalagi selain mengisi blog seputar curhat pribadi, atau kesan dan pesan anda pada suatu peristiwa, liburan panjang, atau apapun itu. Blog tetap menyenangkan untuk dijadikan bisnis. Apakah itu sebagai sampingan saja, syukur kalau ada yang membeli barang/jasa dari blog anda, atau sebagai penghasilan utama. Apapun itu, sebagai pemula di dunia bisnis online, tentu blog anda yang masih minim pembaca, sedikit traffic, bahkan dengan modal uang minim, tetap bisa mendapatkan traffic yang besar.Perlu diyakini saja, jika anda tidak memiliki cukup uang untuk menyewa iklan di internet untuk blog anda, entah itu di adword atau di facebook, atau dimanapun, anda harus meluangkan waktu lebih banyak untuk mengelola blog anda agar mendapatkan traffic yang besar. Berikut ulasan bagaimana anda mendapatkan traffic cepat tanpa menghabiskan modal yang banyak. 5 Tips Untuk Meningkatkan Traffic Blog Anda dengan Modal Minim
Пишет Catsnamesnop в 2017-02-15 10:09:18
Нашла кошечку не знала как её назвать. Нашла здесь cute cat names http://allcatsnames.com/cute-cat-names полный список имен для котов.




Реклама

Новости:


Все новости

Похожие материалы:

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 16748

Подробнее