России нужна большая стиральная машина

Дмитрий Аяцков / Daily Talking, 1998-07-15, Андрей Морозов
Политика / опубликовано 02.01.2010



Дмитрий Аяцков
Губернатор Саратовской области (1996-2005 гг.). В 2005 году, после отмены выборов глав регионов, президент Путин не стал предлагать кандидатуру Дмитрия Аяцкова для переназначения губернатором области.

– У вас очень непривычная, чисто фонетически, для русского языка фамилия. Вы не интересовались ее происхождением?

– В детстве я очень много страдал от своей фамилии. Было очень много курьезных случаев. Лет двадцать пять назад, когда еще учился, узнал, что мое имя должно быть занесено на доску почета или что-то в этом роде. И вот смотрю, а фамилии моей нет. Спрашиваю учетчика: «Где же моя фамилия?», а он мне отвечает, что моя фамилия есть, и подводит к стенду, на котором было написано «Лятиков». После много раз были такие моменты, как только мою фамилию не коверкали.

Что касается происхождения фамилии, то я пытался это узнать по самым разным источникам. Теперь у меня есть свое генеалогическое древо. По отцовской линии предков я нашел до 1812 года, а потом ниточка рвется где-то на территории Польши. В военном музее Подольска мне сказали, что фамилия трансформировалась в России, до этого она звучала – Аяцкий. Выяснилось, что моего прапрадеда привезли сюда, на территорию Саратовской губернии, работать лесоводом, здесь раньше были очень дремучие леса.

Но мою фамилию нужно воспринимать такой, какая она есть. Привыкать к ней стали с 93-го года. Тогда, во время октябрьских событий в Москве, я выступил в поддержку Бориса Николаевича, и журналисты назвали меня Ятиковым. После этого уже никто не путал мою фамилию, да и я ни на кого не обижаюсь за это.

– Дмитрий Фёдорович, вы были одним из первых российских губернаторов, который публично заявил о равноправии субъектов Российской Федерации. Тем не менее, некоторые национальные республики России до сих пор заявляют о некоей своей особенности.

– В российской Конституции в статье 5 четко написано: «Все субъекты Российской Федерации равны». Но в той же Конституции написано о том, что субъекты Федерации имеют свои конституции и уставы. Я выступаю за то, чтобы во всех субъектах Федерации были конституции, за то, чтобы субъекты Федерации возглавляли губернаторы или главы администраций. Я не очень приветствую то, что в России есть несколько президентов. Президент в России должен быть один. Тем более, что слово «президент» для России чуждо, мы столько иностранных слов натащили себе в язык...

Нарушение пятой статьи Конституции, где сказано о равенстве субъектов, начинается со здания Совета Федерации, перед входом в него вывешены флаги только национальных республик. Смотрите (показывает на флаг Саратовской области), разве у нас плохое знамя? Красивое. Но его не вывешивают, потому что мы область, а не республика. В Совете Федерации не вывешены флаги даже Москвы и Санкт-Петербурга. Мы несколько раз обращались с этим вопросом к Строеву, но все безрезультатно. Если у его Орловской области нет флага, то это его проблемы, но флаги всех субъектов Федерации должны быть в Совете Федерации.

– Но дело-то ведь не только во флагах.

– Все начинается с малого. Смотрите, до сих пор в России нет законно утвержденных атрибутов государственности. Герб и флаг России утверждены лишь Указом Президента. А все начинается с этого.

Все области должны быть равными, но некоторым областям даются особые полномочия, особые права. На постсоветском пространстве сложилась такая экономическая ситуация, что не все республики оказались в равных условиях. Это касается не только республик, но и автономных округов. В одних областях была сконцентрирована военная промышленность, в других было более развито сельское хозяйство. Сегодня Ингушетия дотируется из федерального бюджета на 97 процентов, а другие республики являются донорами. Но это нормально, нужно лишь сбалансировать эти отношения между республиками и областями России. Поэтому я выступал и буду выступать за равноправие субъектов Федерации – и за политическое, и за конституционное.

– Не секрет, что у России до сих пор нет национальной идеи. Но именно национальный вопрос в начале 90-х сыграл большую роль в истории России. В Саратовской области живут не только русские. Скажите, в вашей области существуют национальные проблемы?

– Я хотел бы ответить на ваш вопрос вопросом. А что вы подразумеваете под национальной идеей?

– То, что сплачивает нацию.

– А что сплачивает нацию? Вот у нас в Саратовской области живут 111 национальностей, и у каждой национальности есть своя культурная автономия – татарская, немецкая, башкирская и так далее. А что всех нас объединяет? Нас объединяет то, что мы все живем на саратовской земле.

У нас в области есть национальная программа, при губернаторе есть общественная палата, в которой представлены все национальности. Вы можете привести мне пример, где еще в России есть такое правительство, в котором работали бы представители девяти национальностей?

У нас есть татарская школа, открывал ее премьер-министр Татарстана Мухаметшин. Я каждый год бываю на празднике Сабантуй, на других национальных праздниках – грузинских, армянских, немецких.

Мы пытаемся из Саратова сделать столицу Поволжья...

– Дмитрий Фёдорович, но на роль столицы Поволжья претендуют и Нижний Новгород, и Самара, и Казань.

– А разве это плохо, что они претендуют? Мы же не на кулачный бой выходим. Мне говорят, что я очень замахнулся с этой идеей, что, дескать, хочу подчинить себе такую территорию – от Казани до Астрахани. Да ничего подобного, мне и своей губернии хватит.

За право называться столицей надо бороться. Что плохого, если Казань будет отвечать всем современным требованиям? Вот я завидую, что у вас есть великолепное здание консерватории, и сделаю все, чтобы наша, саратовская, была не хуже, тем более, что она третья после московской и петербургской по возрасту. Я хочу, чтобы в Саратове был не только русский театр, но и немецкий, татарский.

Совокупность внешнего и содержания даст право называться столицей. Давайте проведем конкурс. Если его выиграет, например, Казань, то мы будем искать для себя что-то другое.

– Очень много пишут о тех реформах, которые вы проводите в Саратовской области. На мой взгляд, их главное отличие от других реформ, которые проводятся в России, в том, что в них присутствует здравый смысл. Ведь даже отмена вашим указом медвытрезвителей в вашей области – это поступок человека здравого смысла. Но, как правило, чем выше человек поднимается во власть, тем больше он теряет чувство реальности. Как вам удается его сохранять?

– Я свободно чувствую себя в любой среде, свободно хожу по улицам города, по рынку и общаюсь с горожанами. Мне одинаково приятно общаться и с генералом, и с милиционером, с деятелями культуры и с бомжами...

– С бомжами?

– Да. А что в этом зазорного? Они же тоже люди. В каждом человеке нужно видеть человека. Кстати, на базе одной из бань мы создали центр, где проводим глубокую санацию бомжей, работаем с ними.

Если делить общество на классы, то я буду вынужден общаться только с олигархами или только с крестьянами что ли? Они все люди. Если кто-то стал бомжем, то мы должны сделать все для того, чтобы подвинуть его к цивилизованному обществу. В этом задача власти, в том числе и губернатора.

Что, скажите, зазорного в том, если я пришел на вокзал и увидел под лестницей ребятишек, которые просят подаяния. Я что, должен не замечать этого? Нет, я приму меры, чтобы они оказались за партой или в приюте.

– Но, Дмитрий Фёдорович, согласитесь, что сегодня большинство идет во власть лишь для того, чтобы получить какие-то блага и лишь бы не видеть этого народа.

– Ха, какие блага! Я имею одно благо – пораньше встать и попозже лечь спать. Это все мои привилегии. Знаю, что рискую семьей, здоровьем, что не имею свободного времени, не имею права распорядиться собой – взять корзину и сходить за ягодами или сходить на рыбалку. И я не имею на это права, потому что во власти. Я осознанно пошел в эту власть, не для того, чтобы получить орден или шикарный кабинет и властвовать. Посмотрите, у меня за спиной крылья не выросли. Я пришел во власть для того, чтобы решать проблемы, которые накопились в нашем обществе.

– Извините за стандартный вопрос. Я его задавал многим политикам и хотелось бы услышать ваше мнение. Политика – грязное дело?

– Если делать ее грязными руками, то, конечно, она будет грязным делом. Если соприкасаешься с политиком, у которого грязные руки, то испачкаешь и свои руки. Но сегодня, безусловно, грязного больше, чем чистого. И задача власти – включить стиральную машину, выстирать, отмыть, как в общей бане, сделать так, чтобы у большинства были чистыми и руки, и помыслы. Но для этого нужно много времени.

– Какая стиральная машина нужна для России?

– Соответственно ее территории и населению.

– В одной вашей местной газете я прочел, что вы любите читать о себе только критические материалы. Это правда?

– Вообще-то я все читаю. Но то, что люблю читать только критику, это обычное передергивание фактов. Многие журналисты высасывают из пальца всякую информацию. Но кому это может понравиться? Да никому. Не отреагировать на это я не могу.

Вот, например, статья Медового в «Общей газете». После ее публикации я был в Москве, зашел в редакцию и попросил: «Покажите мне Медового». Я не собирался с ним судиться, просто хотелось посмотреть в его глаза. Так хочется узнать – сколько же он на мне заработал.

Но мне сказали, что он в срочной командировке в Германии. Главный редактор Яковлев вертелся передо мной, но я не сдержался и нахамил. И был прав. Потому что они мне нахамили. Ведь это же тот самый Медовой сидел у меня дома за столом и говорил моей матери: «Анна Петровна, да про вас книгу надо писать!» Это же он ездил по районам и восхищался. Оказывается, ему просто нужно было выполнить заказ.

У нас богатейший язык – любое слово можно перевернуть, ударение не там и не так поставить. Или вот ты захочешь прибавить к тому, что я тебе говорю, потом прибавить мнения других и получится совсем не то, что я говорил. Я не хочу тебя, Андрей, обидеть, но сегодня есть журналисты, которые за копейку продадут не только Россию.

– Ну уж не за копейку!

– Ну за доллар. Я образно говорю. Да, ну и пусть продают. Все равно к чистому грязное не пристанет. И над той статьей Медового больше смеются.

От меня иногда пытаются спрятать какие-то критические материалы, лишь бы губернатор не расстроился. Но я все равно прочту. И не расстроюсь, меня ничем не расстроишь, я себе цену знаю.

– Как вы отнеслись к критике лужковской газеты «Россия»?

– Это тоже был очень серьезный заказ, для того, чтобы поссорить меня с Юрием Михайловичем. Но Лужков отреагировал, поверил, что Аяцков мог сказать про него что-то гадкое. Он сказал своему пресс-секретарю Цою: «Фас Аяцкова!» А я молчу, внимания не обращаю на то, что пишут про меня московские газеты.

Что же было на самом деле? Просто в интервью журналу «Российская Федерация» я сказал следующее: «В Поволжье должна быть очень сильная губерния». А ведь эта моя идея совпадает с известной идеей Юрия Михайловича Лужкова об укреплении регионов. Также я сказал о том, что столицу страны надо перенести в Саратов. Мы неоднократно говорили об этом с Президентом, он согласен, но считает это пока преждевременным. Это грустно сознавать, но Москва в глазах россиян стала символом элитарного мегаполиса, живущего своей отдельной жизнью. Раньше был московский социализм, а теперь – московский капитализм. Все очень быстро идет к тому, что регионы поставят вопрос ребром – или Москва даст им возможность жить своим умом и по своим средствам, сочетая свои интересы с интересами страны, или они примут это решение самостоятельно, в этом смысле я имел перенос столицы. А столицей не обязательно должен стать Саратов, пусть это будет Самара или Санкт-Петербург.

Вот на эти мои слова обиделся Лужков. Но под словом «Москва» я подразумевал федеральный центр. Причем здесь Лужков?

Дело еще в том, что сегодня есть силы, которые пытаются сделать так, что свои амбиции схлестнули ведущие политики России, кому-то очень хочется, чтобы они перессорились между собой. Но я в конфликт вступать не собираюсь и свою точку зрения буду отстаивать и перед Лужковым, и перед Ельциным. Ни с кем не буду конфликтовать, как бы меня не втягивали в эти конфликты.

– На выборах за вас голосовали все – и колхозники, и коммунисты, и демократы. Чем вы их так к себе привлекли?

– Наверное, тем, что работаю со всеми срезами общества, со всеми жителями Саратовской области.

Сейчас мои аналитики мне говорят: «Твой рейтинг катастрофически падает». Но я уверен, что если 1 сентября объявлю выборы, то мои результаты будут намного лучше, чем два года назад. Мне небезразлична судьба всех, кого я здесь представляю. Я приглашал на работу в правительство коммунистов. Но тут надо работать, у памятника Ленину легче с флажком стоять.

– Кстати, почему этот памятник, что напротив здания Правительства Саратовской области, вы до сих пор не убираете?

– Пусть стоит, это тоже история. Рано или поздно люди осознают, что Ленин в нашей истории – ничто. Он этим государством практически не управлял. А то, что сделал Сталин, так Бог ему судья.

– Ельцин назвал вас своим преемником...

– Нет, он так не говорил. Он назвал меня одним из лучших губернаторов, который претендует на пост президента.

– У вас есть такое желание?

– Сегодня многие федеральные политики хотели бы занять президентское кресло, да в том числе и мое. Что вы меня туда толкаете? Мне и здесь хорошо. У нас есть президент, которого мы избрали, ему еще два года пахать и пахать. Дай Бог ему допахать эту борозду. А если отрежет еще одну делянку, то пусть пашет, а мы ему будем помогать.

Нельзя спекулировать президентом. Вот правительство критикуйте сколько вам угодно. А президент... это свято, а его полощут все кому не лень. Придет срок выборов, вот тогда свои эмоции выплескивайте, сегодня их нужно попридержать.

– Вы производите впечатление очень мягкого человека. А вы можете быть жестким?

– Из моего кабинета многие выходят мокрые.

– За вашей спиной стоит бюст Столыпина...

– Я родился в селе Столыпина. Многие его подходы в начале века в управлении российским государством мне нравятся, хотя у него и были ошибки. На его родине я поставил его бюст, а это его копия.

– Извините за любопытство, но на вашем столе я вижу гривенники и полтинники. Для чего это вам?

– Когда мне приносят зарплату, то крупные я кладу в стол, а мелочь сюда, на стол. Потом, многие, зная мою слабость, дарят мне холодное оружие. А, по правилам, за колющее-режущее нужно давать мелочь.







Реклама

Похожие материалы:

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 17545

Подробнее