Мы живем по законам Орды

Максим Леонидов / Daily Talking, 2012-07-14, Андрей Морозов
Шоу-бизнес / опубликовано 11.09.2012



Максим Леонидов
Известный музыкант уверен, что сможет прожить благодаря своим песням, известным еще по временам популярнгого в советское время квартета "Секрет". В интервью Максим Леонидов признался, что его не интересуют дискуссии о защите авторских прав, и рассказал, почему он согласился сняться в фильме о Высоцком.

 

- Максим, по вашим интервью заметно, что вы очень откровенны в оценках коллег. Не боитесь, что кто-то из них может обидеться?

- У меня нет таких опасений. А если  обидятся, то что ж…  Я оцениваю работу коллег только по необходимости. Я же не кричу на каждом углу, что мне нравится, а что не нравится.

 Если же такой вопрос встает принципиально, то я не могу сказать, что умираю от счастья, когда слышу певца, такого то. Если  так скажу, то совру. А зачем мне врать?

- Артисты вашего поколения с ужасом вспоминают о советских временах с худсоветами. Неужели так все было страшно, и ничего в них не было хорошего?

- Я против цензуры, но дело не в ней, а в воспитании. Публику надо воспитывать, и тогда она не станет есть брюкву,  а предпочтет что-то послаще. 

Сейчас  в  России наступило время капитализма без человеческого лица. Везде идет циничная купля-продажа. Поэтому  художественный вкус сегодня никого не интересует – ни наше прекрасное государство, которое насквозь коррумпировано, ни наше прекрасное телевидение, которое стоит на службе у государства.  Ни в чьих интересах прививать народу хороший вкус .

- Вы сказали, что сейчас все продается и покупается. И вы тоже?

- Конечно.  Я зарабатываю себе на жизнь тем, что продаю свои услуги. Также , как и вы.

- Мадонна и Стинг тоже продаются?

- Они записывают диски, продают их, также как и билеты на концерты. Все продается и покупается, но я не об этом говорю.  Я имею ввиду, что коммерция, как способ существования, стало главным.

- Михаил Муромов рассказывал, что  ему приходилось платить редакторам музыкальных программ. А вам?

- Никогда. Принципиально никому не платили. Мы просто со всеми дружили. 

- В одном интервью вы неожиданно признались, что «Секрет» был панк-группой, но не расшифровали – в чем это вырадалось?

- (смеется). Я имел не внешние проявления панк-рока, а саму суть поведения, философии, и , конечно, сказал это в шутку. Иногда «Секрет» вел себя по-хулигански на гастролях. Поэтому я и сказал, что мы вели себя, как панки.

- Тогда вам приходилось давать по несколько концертов в день….

- Еще как приходилось!

- Неужели все они были без фонограммы?

-  Мы не умели петь под нее, и до сих пор не научился. Я получаю удовольствие о того, что делаю, и спеть под фонограмму для меня невозможно.

- Вас совершенно не видно на  телевидении. Неужели не зовут? Например, в те же «Две звезды»…

- Звали. Отказался.

- Почему?

-  Не вижу себя в таких проектах.  Звали меня всюду, вплоть до «Звезды на ринге» Я же считаю, что надо заниматься своим делом.  Я настолько  ценю свою независимость, что не могу рисковать, и появляться в таких телепроектах, где у меня не будет рычагов влияния.

 Вот приду в программу, а мне скажут: Ты будешь петь с тем-то».  Я же не буду капризничать, как барышня: «Не-е, с  тем не хочу, давайте другого…», и получается, что не смогу  повлиять на ситуацию так, как хочу. А потом мне будет стыдно за то, что  спел идиотскую песню? И все будут говорить: «Зачем Леонидову это было нужно?». Популярности мне это не прибавит? Нет. Убавит? Нет. 

- Но не отказались от роли в фильме про  Высоцкого.

- Мне это было интересно. Когда показали кусочек снятого материала,  сначала даже подумал, что это старая запись с самим Высоцким, только потом понял, что съемки современные. А как это  сделано  не понимал. И тогда  понял, что  это   будет хулиганская интрига, и захотелось принять в этом участие.

- И каково было  быть на площадке рядом с Безруковым в роли Высоцкого?

- Сам процесс гримирования я не видел, это было, как святая святых. Но когда он выходил на площадку, когда мы играли, то ощущения у меня были потрясающие. Сергей  очень хороший артист. У него была такая пластика, настолько точно он передал манеру  Высоцкого  разговаривать, что иногда хотелось назвать его Владимиром Семеновичем.

- Как получилось, что после ЛГИТМИКа вы попали сразу в один из престижнейших театров того времени – в БДТ?

- Товстоногов посмотрел наш дипломный спектакль «Братья Карамазовы»,  в нем я играл  Ивана. После него он и пригласил к себе в труппу меня и еще двух ребят.

- Но ролей  вам не давал.

- Нет. У нас был как-то с ним разговор на эту тему, и он сказал: «У меня нет планов  на ближайшие два года не только на вас, но и на других».

- Не спросили: зачем же тогда взяли в труппу?

- Наверное, по инерции..  Шел 1984 год, и он был уже плох.

- На репетициях у него были?

- Нет. Он уже ничего не репетировал тогда.

- Довелось  общаться с мэтрами?

- Конечно. И с Лавровым,  и Стржельчиком, и Басилашвили. Я ведь служил в этом театре, приходил на сбор труппы.

Помню, как меня вводили в «Ревизор». Поселили в гримерку к Стоянову и Томашевскому, они  играли первого и  второго дворника. Мне  было доверено сыграть не помню какого по счету, но тоже дворника. Я стал ждать, когда  начнутся вводные репетиции. «Какие репетиции, - говорят мне, - Приходи на спектакль,  сразу и введем».

Я пришел.  На меня  надели передник, дали метлу, объяснили: «Делать ничего не надо. Вставай чуть левее, и как проедет карета с Басилашвили, помаши вслед рукой, и крикни «Егей-гей!». Я так и сделал: встал левее,  помахал, крикнул, и ушел.

Все мои иллюзии, полученные на курсе Кацмана и Додина после этого развалились в пух и прах.

- Значит, не почувствовали, что это легендарный театр?

- Почувствовал, что это умирающий гигант.  Да, шли «Холстомер» и «Ревизор»,  другие хорошие спектакли, но поскольку Георгий Александрович был на излете, то   можно сказать, что ничего не было уже в театре. Он был похож на умирающего мамонта.

- И вы ушли  с легким сердцем?

- Абсолютно. У меня блины испеклись в другом месте.  «Секрет» был уже самостоятельным,  нам предложили работу за хорошие, как нам тогда казалось, деньги. Тут я был хозяин, и отвечал за то, что я делал. Для мужчины важно брать ответственность, и я всю жизнь пытаюсь строить так, чтобы по минимуму зависеть от каких-то вещей.

- А какие иллюзии внушали вам Кацман и Додин?

-  Они воспитывали нас.   У нас был студийный театр,   театр единомышленников, который должен быть главным в твоей жизни.

- Пригодилось потом?

- Очень! Особенно принцип работы – честность.  Для артиста очень важно умение слышать и видеть на сцене. Не надо ничего представлять, корчить и кривляться.

- Музыканты более откровенны во время выступления в эмоциях, чем артисты. Ведь артисты больше изображают..

- Я против слова «изображают». Есть  разные школы – изображения и переживания. Додин и Кацман учили нас не казаться, не изображать, а - быть.

- Бываете в театре у учителя?

- Редко. Не тянет. Посмотрел «Три сестры», мне не понравилось. Говорят,  недавно была интересная премьера.

- Но «иллюзии» пригодились, наверное, когда стали играть в «Продюссерах»?

- Конечно, пригодились. Я слышу и вижу то, что от меня просит режиссер. Калягин в этом смысле не мог на меня нарадоваться. У него не было со мной проблем. Я не нахваливаю себя: «Вот какой я артист!», вовсе нет. Я наученный своими учителями, и довольно часто сталкиваюсь с артистами, которые не научены.  Вот повезет таким, и они попадают в роль, а не повезет, то не знают, что делать. Потому что не умеют.

- Вы как-то причастны к созданию «Продюссеров» в калягинском театре?

- Идея  поставить мюзикл пришла Калягину и Смелянскому. Они довольно долго искали артиста на роль Макса Бялыстока. Насколько знаю, еще в то время, когда они начинали переговоры о покупке прав, а это было давно, лет десять назад, то Калягин сам хотел сыграть его.  Тогда  физически он еще мог вытянуть роль, но спеть, не спел бы.  Роль Макса  физически требует много затрат.

- А кто про вас вспомнил?

- Давид Смелянский. Он и позвонил с предложением. Я пересмотрел американский фильм. Когда мы встретились, спросил: «Вы хотите, чтобы я сыграл как Натан Лейн? Если да, то вряд ли  что получится. Я совсем другой, и  с удовольствием возьмусь за  роль, если играть буду по-своему». У  меня совсем другая психофизика,  и я не смог бы сыграть, как Натан Лейн.  Вместе с Калягиным мы придумали другого, брутального  Макса Бялыстока.

- В одном интервью вы сказали:«Я свободен, и за эту свободу плачу». Чем?

- Быть в системе всегда легче, чем не в системе. Есть система взаимоотношений, скажем, эстрадных звезд. Как правило, все эти люди находятся в одной системе координат: ходят друг к другу на презентации, вечеринки, так как светская жизнь требует все время быть на виду, чтобы тебя не забывали.  Тут телевидение, там – журналы…. Я всем этим не занимаюсь.

Вы сами сказали, что меня мало на телевидении. Вот поэтому и мало. Для того, чтобы было много, нужно быть в системе. Если ты аутсайдер, то платишь за это.

- Значит,  для вас важно с кем общаетесь?

- А для кого это не важно? Вам не важно?..  Для всех важно. Другое дело, что один наступает на горло собственной песне, а другому душевное равновесие, возможность не врать самому себе важнее, чем материальные блага, которые  может принести вранье.

- Игорь Скляр в интервью нашему журналу говорил, что ему будет чем заняться,  если  перестанут приглашать., и он  сможет зарабатывать деньги в других профессиях.  У вас тоже будет чем заняться в таком случае?

- Нет, но я не думаю, что меня перестанут приглашать.  Мои двадцать пять песен, любимые народом, будут кормить меня.  Есть люди, которые выросли на них, они будут покупать мои новые диски, приглашать на корпоративы, свадьбы,  вечеринки. К тому же, я профессионал. Сегодня очень мало певцов, которые поют на сцене живьем. В основном, артисты выходят, и просто открывают рот под фонограмму. Кому это интересно?

- Алла Пугачева в программе у Познера объясняла использование фонограммы так: дескать, много концертов приходится давать артистам, вот они и устают петь живьем…

- Так не давай много концертов.

- Вас интересует дискуссия по поводу пиратских дисков, защиты авторских прав в России?

- Мне кажется, у нас в стране это не принципиально. Как автор могу сказать, что для меня важнее, чтобы люди услышали, что я делаю.

- И проценты от продаж не интересуют?

- Нет.

- И  не злитесь на существование бесплатных музыкальных сайтов, где любой бесплатно может скачать ваши песни?

- Я не парюсь по этому поводу.  Знаю, что это не та  статья доходов, которая меня  разорит.

У нас нет рынка по продажам дисков. Их никто не покупает.  Можно думать: «Вот выпущу я новый диск миллионным тиражом, его купят, и я заработаю деньги». Да не купят! Это данность, и не надо скулить по этому поводу.

- Большой сторонник соблюдения авторских прав Никита Михалков приводит в пример законопослушный запад…

- У нас не запад.  Мы живем по законам Орды, у нас есть хан, мы платим ему дань. У нас первобытное общество. О каком западе можно тут говорить?

- Ваши родители служили в театре Комедии,  были активными участниками  легендарных капустников. У вас от них чувство юмора?

- Конечно.  Из этих капустников во многом вырос и «Секрет». Не было бы их, то я не впитал бы в себя их иронию,  юмор. Эти чувства до сих пор помогают мне в трудные минуты. Впрочем, хорошее  оно всегда помогает.

- То есть достоевщина – копание в себе – не ваше?

-Нет. В этом смысле я абсолютный западник, и не подвержен этой русской хандре.

- Ваша супруга – актриса.  Как уживаются два творческих человека?

- Нормально. Это очень здорово, когда есть общий язык, и можно посмотреть на работу со стороны. Есть что подсказать,  да и самому послушать подсказку.

Я не представляю, о чем бы разговаривал  с женой, если бы она была стоматологом. О корнях? О кисте? «Знаешь, дорогой, сегодня у меня был такой интересный зуб…  А какая была киста!». 

- В театры  ходите?

- Редко. Если честно,  в Питере смотреть нечего. В Москве, наверное, есть. Я не театральный артист, хотя время от времени что-то и делаю для театра.

Вот недавно вместе с московским  товарищем Александром Шавриным написали мюзикл «Растратчики» по пьесе Валентина Катаева. Будем его ставить в московском Театре Мюзикла под руководством Михаила Швыдкого. Буду играть в нем главную роль. Премьера назначена на ноябрь.

-  Некоторые ваши коллеги, даже Макаревич, высказали свое отношение к протестным акциям.  Вас не было видно среди тех, кто выступал в поддержку.  Умышленно промолчали?

- Во первых, я не Макаревич, меня не спрашивают журналисты обо всем, что происходит в стране. Во вторых –главные события разворачивались в Москве.

- Но у вас есть мнение о том, что случилось со страной?

- Цирк. Цирк был в том, как эти двое менялись должностями. Да и народ, если честно, хорош.  Это же он выбрал их. Даже если где-то были фальсификации, то не намного. Можно «нарисовать» десять процентов, но не сорок. Каков народ – таков и правитель.

- То есть вы, как Билан или Стас Михайлов, не  пошли бы в  доверенные лица к  Путину?

- Нет.

- А если бы очень позвали?

-  Вот если бы сказали: «Если не согласитесь, тогда мы вас расстреляем»,  пошел бы. Но надеюсь, до этого не дойдет.

У Чулпан Хаматовой не было, видимо,  другого выбора. Видимо, правительство как то помогало с ее фондом.

Никогда ничего не проси у них, и тогда не надо будет делать им ничего в ответ. С мафией нельзя иметь общие дела.  Надо помнить, что в один прекрасный день может придти дон Карлеоне, и сказать «Помнишь, ты обещал исполнить мою просьбу. Так вот, тот самый час пришел».

- Кто входит в ваш круг общения?

- Мои друзья, в основном, артисты и музыканты. У меня есть друзья и  не музыканты, но я понял, что их нельзя собирать вместе. Компания не получается.  Можно только по отдельности, потому что темы для общения  разные.

- Не из музыкантов – кто?

- Люди разных профессий.  Бизнесмены, ученые, но не физики, а лингвисты.  Мне очень нравится узнавать о происхождениях языков, и искать корни слов.

- И что-то интересное нашли?

- Недавно, кажется, отгадал, откуда пошло выражение «мокрый, как цуцик».  Догадался  по логике.

Многие слова пришли в русский язык из других языков. Также из идиша, а тот в свою очередь многое взял из иврита. Так вот, на  иврите «сус» - лошадь,  и очень может быть, что «цуцик» это исковерканный «сусик», маленькая лошадка, жеребенок. А мокрый он от того, что только что родился.

Да и к тому же, лингвисты не только на темы языков говорят, мы еще  обсуждаем книги…

- У вас есть время и читать?

- Не всегда удается, но читаю.

- Странно слышать от  современного музыканта такое признание…

- (смеется). Так  я же песни пишу… Откуда я буду брать вдохновение?

- И что вас вдохновляет?

-  Самое разное. Я и детективы могу читать, и для меня важно насколько талантливо  они написаны.

- Вы исполняете песни только на свои стихи? Не доверяете другим авторам?

- Будет странно, если я буду петь песни на стихи,  допустим, Вознесенского. Они хорошие, но не мои. Для меня очень важно авторство.

 

 







Реклама

Похожие материалы:

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 17485

Подробнее