Войти      Зарегистрироваться

Мы стоим на грани новой войны

Карен Шахназаров / Город 812, 0000-00-00, Андрей Морозов
Театр и кино / опубликовано 12.10.2012 / Комментарии (1)



Карен Шахназаров
Известный кинорежиссер  представил на петербургском кинофестивале «Виват, кино России!» свой новый фильм «Белый тигр». О том, почему он решил снять фильм на военную темы,  своем видении  решение проблем Ленфильма он рассказал в интервью.

- Карен Георгиевич,  до «Белого тигра» у вас не было ни одного фильма о войне. Почему вас заинтересовала военная тематика?

- Мои фильмы очень разные, но о войне я еще не снимал. Мне показалось интересной повесть – мистическая история, погруженная в реальность войны.

Вторая мировая война такое огромное событие, о котором снимали, снимают и будут снимать фильмы. Это очень важное событие в истории человечества, если не самое важное. Еще один  момент: мне было интересно снять этот фильм профессионально.  Например, танковые батальные сцены. Таких примеров в  нашем кино еще не было.

- А «Освобождение» Озерова?

- У Юрия Николавивича были другие задачи. Целенаправленно он не снимал батальные сцены. У меня в фильме есть непосредственно бои танков с танками. Это очень интересно с профессиональной точки зрения.

- После съемок «Цитадели» Михалков говорил, что мы ничего не знаем о войне, имя в виду детали военных событий.  При подготовке к съемкам вы тоже сталкивались с чем-то неизвестным?

- Я давно интересуюсь  темой войны, прочитал большое количество исторических материалов, из которых извлек много нового.

Но главное в другом. Когда снимаешь фильм, это должно быть интересно самому.

- В ваших фильмах всегда есть  мистика, не обошлось без нее и в «Белом тигре». Почему вы решили в финале поставить  сцену беседу  Гитлера с неизвестным?

- Мне показалось важным включить ее в фильм. Это некая квинтэссенция его размышлений, заимствованных из разных его выступлений . Мне показалось, что эта сцена будет уместна в этой картине, которая  в  определенной степени является моей попыткой понять природу войны, ее суть. К сожалению, бесконечно много говорится о том, как все ее ненавидят, но, тем не менее, война идет постоянно. Она ни на секунду не прекращается. Почему? Этот тот вопрос, который я сам задаю себе, и не могу дать ответа. Является ли она противоестественным состоянием человека, как писал Лев Толстой в «Войне и мире»,  или , к сожалению, присуща   нашему биологическому роду?

Посмотрите, что сейчас происходит в мире. Это все к вопросу о  том,  почему вторая мировая война остается такой важной для нас.  Она непосредственно связана с нынешним миром.  Мы стоим на грани новой войны. Отношения Японии и Китая, события на Ближнем Востоке грозят большими последствиями. К сожалению, люди ничего  не могут решить без применения насилия.

- В своем монологе Гитлер в вашем фильме говорит о нелюбви к евреям.  Не думаете, что кому-то может придти в голову  возбудить дело по 282 статье?

- Ну, а что тут? Он говорит, что не любит евреев. Он их не любил.

Я не понимаю,  причем тут статья? То, что он их не любил общеизвестно. Не знаю, кто может истолковать это иначе.

- Но вот же пример с Пуси райт – панк-молебен истолковали как кощунство.

- Там никакого искусства не было. В фильме Гитлер говорит, что он не любит евреев. Это общеизвестно. Если бы он сказал, что любит их, то это было бы искажением истории. Тогда это попадало бы под статью.

- В этой мистической сцене вы намекали на то, что он остался живым после войны. С кем он беседует?

- Это его беседа с сатаной.

- Образ Гитлера многие трактуют по разному. У Сокурова он обычный человек,  у других бесноватый, у третьих – фюрер. Какой образ вам ближе?

- Мне вообще он не является близким.   Гитлер может быть интересен как историческая фигура. Я считаю, что он не был банальным клоуном, которым его  хотят представить некоторые. Это был очень циничный и хладнокровный политик. В этом  опасность его фигуры.

- Может, политик и должен быть таким?

- Политик может и должен, но другое дело, какую идеологию нес тот же Гитлер.

- Как вы относитесь к тому, что после декабрьских событий общество  почти раскололось:  одни выходят на Болотную,  другие , как прежде, поддержам-с и одобрям-с?

- Не вижу тут ничего предрассудительного. Какое-то количество людей выражает свое мнение. Я не понимаю, почему об этом так много говорят. Это происходит во всем мире.

-  Вы следите за ситуацией с Ленфильмом? Кто, по-вашему, прав в своих предложениях о его реконструкции?

- Я не настолько слежу за процессом, чтобы сказать, кто прав, а кто неправ. Знаю, что Ленфильм находится в очень плачевном состоянии. Вопрос в том, как его вывести из этого состояния?

- По этому поводу было много предложений…

- Прежде всего было одно: «Государство, дай денег». Мне, как директору Мосфильма, который  реконструировал и модернизировал его, не получив ни одной копейки от государства,  странно это слышать. Мы вообще не получали никаких государственных дотаций. Никогда. Мы сами, на свои средства, которые зарабатывали, перестроили всю студию, и можно даже сказать, построили буквально новую, модернизировали все технологии.

В свое время Ленфильму предлагали двигаться вместе с нами, но тогда руководство студии не прислушалось к этому совету. Теперь Ленфильм просит денег у государства. Но я не уверен, что это правильный путь. Мне кажется, студии нужен хороший менеджер. На его месте я посмотрел бы посмотрел, что нужно городу от Ленфильма, и что из него можно сделеать.

- Наверное, много чего можно?

- Нет, много нельзя.  Сегодня в Петербурге уже есть  много частных кинокомпаний, которые отвечают современным запросам.

Строго говорят, надо понять, что можно развивать сегодня на Ленфильме, что сделает его рентабельным. Не надо пытаться сделать Голливуд, а попытаться сделать студию, которая могла бы удовлетворять нужды питерских  кинематографистов.

- Вас не приглашали в качестве консультанта?

-  Не только приглашали, но и предлагали объединение Ленфильма с Мосфильмом. Но я отказался.

- Почему?

- Я не хочу заниматься Ленфильмом. Мне хватает Мосфильма. Если бы мы стали заниматься, то пришлось бы тратить средства, которые мы зарабатываем на Мосфильме на Ленфильм.  А я не хочу. У меня нет каких-то амбиций, с меня хватило того, что сделал для Мосфильма.

- «Виват, кино России!» - фестиваль российского кино. Говорят, что оно в упадке. Есть надежда, что российское кино выживет?

- Оно живет. У  него есть проблемы. А у кого их нет? В Голливуде тоже есть свои проблемы, но его кинематограф более успешен в силу сложившихся условий.

Если возьмете любой национальный  кинематограф, то везде одна и та же проблема: атака Голливуда. Везде идет борьба за национальное кино. Представлять, что с кино в России происходит что-то катастрофическое, я не стал бы. Возьмите, к примеру, итальянское кино. Его практически нет.

Понимаете, у нас всегда есть ощущение, что проблемы есть только в России, а они  - везде. Во всех странах пытаются поддерживать свое кино. Может, только в Китае нет проблем, но Китай закрытая страна.

- Как вы отнеслись к закону о запрете показывать в кино курящих героев?

- Я думаю, что это не очень верное решение. Такой закон был и в советское время. Когда я пришел в кино, в 1978 году, уже нельзя было курить в фильмах. Но ничего, снимали же.

- И водку пили..

- Пить пили. Ничего катастрофического в том, что герой курит не вижу.



Версия для печати





Комментарии к материалу "Карен Шахназаров: Мы стоим на грани новой войны"


новые в начале новые в конце
Пишет Danil в 2013-04-06 20:06:53
Да уж...

Реклама

Новости:


Все новости

Похожие материалы:

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 16864

Подробнее