Войти      Зарегистрироваться

Мы все клоуны

Георгий Штиль / Город 812, 2012-05-18, Андрей Морозов
Театр и кино / опубликовано 11.06.2012 / Комментарии (0)



Георгий Штиль
Георгий Штиль, один из старейших актеров БДТ, недавно отметил 80-летие. В интервью Online812 он рассказал о том, насколько изменился Большой драматический и почему актеры идут в доверенные лица к Путину. 

 

- Радует, что  в БДТ идет капитальный ремонт?

- Это плохо.

- Это почему?
- Мы стали меньше играть.

- Не знаете, знаменитый потолок с автографами известных людей  в вашей гримерке оставят?
- Обещали. Мы очень просили сохранить его. Я ведь самого маршала Жукова за ноги держал, пока он расписывался на нем.

- Сейчас каждый ваш выход в спектаклях встречают аплодисментами.  А первые  аплодисменты помните?
- Конечно. Это было в армии. Но, знаете, аплодисменты для артиста самое страшное дело.

- Почему?
- Хочется еще и еще. Если артист к ним привыкает, к этим фанфарам, и если он еще молодой, то быстро сгорает. Или выходит на сцену молодая актриса, она может быть  и не очень талантливой, но ей аплодируют, потому что  молодая и красивая. Потом аплодисментов все меньше и меньше. И – артист пропадает, кто-то спивается… Это все фанфары виноваты.

Нужно уметь оценивать себя и быть скромнее. Это как съемки детей в кино. Ребенку  пять-семь лет, а его гримируют,  одевают, носятся как с писаной торбой. Он приходит в школу, и  его воспринимают как артиста.  А какой он артист? Я сталкивался с такими случаями на съемках сказок.

Сегодня многие уже в восемнадцать-двадцать лет становятся известными. А ведь все просто так получилось – внешность совпала с ролью, не больше. Сейчас в кино больше берут не за талант, смотрят на «зубы» - чтобы типаж был, внешность привлекательная, а это не основное в нашей профессии.

Иногда смотрю сериалы и вижу, что сидят два глухонемых на экране. Они разговаривают, но непонятно о чем - диалога нет. Есть монологи. Недавно был в одном театре, и там  молодая актриса не играла, а просто читала, как школьница, текст. Так бывает на репетициях, а тут – на спектакле такое!

- Вы поздний ребенок в театре – в БДТ пришли в 29 лет. А чем занимались до этого?
- Учился в Техникуме машиностроения, потом забрали по спецнабору в армию. Служил четыре года. Сейчас всего год служат. За год долг родине отдают, ерунда какая-то. Я четыре года отдал армии, и не жалею. В советское время был председателем военной шефской комиссии,  сейчас  такие шефские концерты накрылись…

- После армии вернулись в техникум?
- Поступил в спортивный.

- Спорт много для вас значил?
- И сейчас значит. Даже несмотря на то что у меня вроде возраст и в сердце аппарат стоит для давления.

Долгое время я был второй ракеткой в сборной «Ленфильма». Многих актеров научил играть в теннис -  и Олега Борисова, и Леонида Неведомского, и Юрия Демича. В профсоюзе театра  заведовал спортом. Артист должен быть спортсменом, хотя бы средним. Ему нужно быть в форме.

-  При Товстоногове у вас не было главных ролей.  Он не доверял вам?
- Доверял. Но ведь были Лавров, Стржельчик, Копелян, Басилашивили.  Какие  главные  роли с моим лицом и ростом? Мне давали маленькие, и я старался сыграть их достойно.

- Вы пришли  в БДТ вместе с Иваном Краско…
- Товстоногов только нас взял тогда из тех, кто показывался.

- А потом Краско, как председатель профкома, заступился за молодых актеров, которым Товстоногов  не давал ролей…
- Толку-то? Кто он тогда был? Кем я был? Иван был умнее,  но снимался мало, у меня фильмов больше было, хотя это не значит, что я талантливее, чем он. Краско очень талантлив, он еще и капитаном на флоте  был, а я всего лишь спортом занимался.

- Краско еще и автор нескольких книг. А вы почему ничего не пишете?
- Я играю. Я не писатель.

- Но вы же столько наверняка историй знаете…
- Много. Я ведь дружил с Окуджавой, он неоднократно бывал у меня дома. На мое сорокалетие он приехал ко мне на Черную речку, мы открыли окна, он пел, внизу собралась толпа.  Хорошо общались с Эйбоженко.  Жаль, не вел никогда дневников. Нет у меня такого дара. Вот  Краско все время что-то записывал.

- С Высоцким вы где познакомились?
- Сначала мы с ним подрались в Москве.

- И кто кого?
- Никого. Он дал мне поджопник, а я схватил его за грудки.  Это было в театре, я же не знал до этого, как он выглядит. Потом  на спектакле увидел и его, и Золотухина.

Через месяц меня пригласил режиссер Полока и предложил роль француза  в «Интервенции». «Вот, - говорит он, - познакомься – наш главный герой», - и показывает на сидящего в углу Высоцкого.  Мы узнали друг друга, обнялись…

- Свидетелем на вашей свадьбе был Александр Демьяненко. Вы с ним тоже дружили. Считается, что у него трагическая судьба. Это так?
- Он стал сниматься очень молодым, и очень быстро добился потрясающей славы, и  не понял, что с ней делать. Ему надо было просто жить, наслаждаться достигнутым, тем, что снялся в нескольких фильмах. Его всегда бы помнили, как Шурика. А он хотел сыграть что-то большое.

Я знал артиста Юрия Каюрова. Он постоянно играл Ленина, плакал: «Дайте мне что-нибудь другое сыграть», - а ему все Ленина да Ленина предлагают.  Но ведь  он получал Ленинскую премию, хорошую зарплату. Я понимаю, насколько это тяжело, когда к артисту приклеивается ярлык… Демьяненко очень переживал это, здорово выпивал….

- Если бы был занят работой, то времени на пьянство не было бы.
- Кто его знает. Я могу назвать десятки имен артистов, которые заняты и пьют. А когда артист молодой, то он особенно остро переживает отсутствие ролей, начинает квасить.

- История, когда Демьяненко просил роль у режиссера в театре, а та ответила ему: «А кто ты такой?» - могла повлиять на него?
- Это было. Она это говорила и Игорю Дмитриеву. Как можно было сказать такое таким артистам? Или вот на дебатах Жириновский назвал Пугачеву «певичкой». Идиот!

- Как вы отнеслись к предвыборным роликам с коллегами?
- Мне это не нравится. Артисты – зависимые люди. Видели, что получилось с Хаматовой?... Вот и весь ответ.

Допустим,  мне не нравится Путин, и  скажу, что буду голосовать за другого.  А если ему доложат, что какой-то Штиль говорит, что не будет за него голосовать? Что он скажет? «Какой-то клоун такое про меня говорит?»

- Но в роликах снимались и серьезные артисты.
-  Мы все клоуны. Клоун – это очень талантливая профессия.

- А вы пошли бы в доверенные лица Путина?
- Я не могу  говорить, что Путин мне нравится или не  нравится. Он дает грант нашему театру, и нужно быть человеком. Я не пойду агитировать против него, он много хорошего сделал для БДТ. Если бы мне предложили стать его доверенным лицом, то, наверное, согласился бы.

- Боитесь?
- Нет, мне уже терять нечего. Но так говорить не стал бы ни перед ним, а перед своими товарищами. Не хочу быть прохиндеем.

- Кто-то говорит, что актерство – это талант от Бога, кто-то – что этому можно научиться. 
- Научиться можно только двум вещам – вкусу и мере. У Островского в одной пьесе сказано: «Мера – это и есть искусство».

- Вас приглашали преподавать?
- Год преподавал. Ушел. Студенты не хотят ходить на занятия по сценической речи, танцам…

- Кто для вас был эталоном таланта?
-  Самый высочайший талант драматического артиста для меня – Павел Луспекаев.

- А почему не Олег Борисов?
- Ну а что Борисов? Шли мы с ним по Киеву. Меня узнают, а его нет. Почему? Потому что у него обаяние отрицательное. Он не отдавал, он брал. Все его отрицательные роли, которые он играл, были самыми блистательными.

- Говорят, что нелегко было с Евгением  Лебедевым…
-  Не сказал бы. Друзей у него не было. Как и у Трофимова, с которым мы одно время соперниками были, но я всегда считал Трофимова одним из лучших комиков мира. Если взять пятерку лучших, то  поставил бы его на четвертое место.

- А что это за история, когда вы чуть не убили Лебедева?
- Чуть не зарезал, если быть точнее. В последней сцене «Холстомера» я должен был «зарезать» его. И в тот момент, когда я уже начал резать, вдруг погасили свет…

- А нож был картонный или настоящий?
- Железный.  Нож я поднимал, но лезвие отводил незаметно для зрителей в сторону, они видели только мой кулак на рукоятке, как будто нож уже вошел. В тот момент, когда выключили свет, Лебедев качнулся, у него было давление 220, и получилось, что он попал головой под нож. Хорошо, что на сцене  была массовка, и артисты все видели, а то  потом говорили бы, что Штиль был пьяный.

Нателла Товстоногова потом посылала узнавать, в каком я состоянии, а когда  пришел к Евгению Алексеевичу в больницу, то мы вместе с ним плакали.  Мы же поняли, что я не был виноват.

- Вы уже 51 год в БДТ.  Наблюдали театр в разные время. Считается, что он очень сильно изменился после Товстоногова – и далеко не в лучшую сторону.
-  Он не изменился в традициях. У нас самые лучшие гримеры, самые лучшие костюмерный  и постановочный цеха, и не только в Питере.

- Но артистов, равных  Дорониной и Смоктуновскому, уже нет…
- А назовите мне театр, где сегодня есть доронины и смоктуновские!

- У Табакова есть Хабенский и Трухин…
- А что Хабенский, Трухин? Разве Олег Борисов или Сергей Юрский были в молодости слабее их? Они хорошие артисты, я даже Лаврову в свое время предлагал взять в БДТ Хабенского.
У нас в театре сейчас есть хорошие артисты. Да и спектакли в МХТ не лучше, чем  у нас.  Несмотря на то что МХТ снимает сливки, и от нас туда уходят артисты, все равно в БДТ  есть хорошая молодежь.

Дело еще в переходном периоде.  Сегодня у всех театров снизился уровень. Нет настоящей школы. Те, кто преподает в  театральных институтах, большей частью сами неудавшиеся артисты. К сожалению, это так.                 



Версия для печати





Комментарии к материалу "Георгий Штиль: Мы все клоуны"


новые в начале новые в конце

Реклама

Новости:


Все новости

Похожие материалы:

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 16864

Подробнее