Церковь давным-давно отреклась от христианства

Лев Толстой / Daily Talking, 1891-03-11, Джеймс Крилмен
Архивные интервью / опубликовано 04.07.2010



Лев Толстой
После выхода повести "Крейцерова соната" интерес к личности Толстого вырос во всем мире еще больше. Это интервью было вышло в “New York Herald”. В переводе на русский язык было опубликовано в журнале "Наше наследие" (2002 г.).
- Что вы хотели сказать «Крейцервой сонатой»?
 
— «Крейцерова соната» — это протест против животного в человеке и обращение к учению Христа,.
 
— Однако, вы, конечно, не осмелитесь выставлять эту ужасную картину как типичный портрет мужчины и женщины наших дней?
 
— Почему же нет? Почему же нет? Разве это не жизнь? Разве это не правда?
 
— Нет, Я не могу сказать, что это так. В браке существует более чистая, благородная, духовная любовь, чем та, в которую вы заставляете поверить человечество. Вы судите о многих по немногим. Вы заставляете мужчин и женщин, соединенных вместе любовью, с ужасом уверовать в то, что в супружеской жизни должно быть что-то низкое и отвратительное.
 
— Вздор! Это так мы говорим самим себе.  А самое ужасное то, что мы продолжаем этот полусознательный самообман. Мы угождаем своим низменным страстям и пытаемся убедить себя в том, что совершили какое-то высокое, бескорыстное дело. Почему не быть честным и не посмотреть на уродливые факты прямо? Мы приходим к супружеской жизни с багажом, который вполне показывает ложность нашей лицемерной убежденности в своей чистоте.
 
— Граф, это обвинение нуждается в подкреплении фактами. Когда вы посмотрите на свою собственную супружескую жизнь, вам будет трудно доказать, что все развитие природы неправильно и что мужчины и женщины, которые соединяются вместе, не сознавая нечистоты мотивов своего поведения, не могут спокойно доверять своим внутренним порывам.
 
— Здесь вы впадаете в ошибку тех, кто не желает видеть истины, потому что боится искреннего самоосуждения. У мужчины и женщины есть две природы — животная и духовная. Если мужчина обманывает себя верою в то, что чисто физическая страсть есть неотъемлемая часть его высшей натуры, он без сомнения будет продолжать удовлетворять ее в ущерб своему духовному росту. Вот почему я протестую против общераспространенных понятий о супружеской любви. Она слишком сильно связана с личным самоудовлетворением, слишком узка и себялюбива и слишком прямо направлена на животное удовольствие. Есть — не худо, но отвратительно делать еду всепоглощающим предметом мысли. Человек должен есть, чтобы утолять голод, но если он станет постоянно думать о еде, он превратится в обжору и зверя, поплатившись за это своею душою. Еда не подлежит ни похвале, ни осуждению; она — естественна.
 
— И вы хотите сказать, граф, что это результат вашего наблюдения, — что грубая страсть в браке обычно по ошибке принимается за любовь?
 
— Да. Это — основной источник супружеского несчастья — внезапного пробуждения и разочарования. Мы все лицемерим перед самими собой.
 
— Но я тоже повидал многое на свете,  и отрицаю факты, на которых основан ваш довод. Что бы вы сказали, если бы узнали, что я сам был влюблен без какой-либо плотской мысли?
 
— Я сказал бы, что вы спорите с самим собой, чтобы скрыть уродливую истину. А в глубине вашего существа таится животное.
 
— Но если животное находится в глубине, а не наверху, чем же это ущемляет чистую привязанность?
 
— Позвольте мне объяснить  . Если вы возьмете в руки веревку, привязанную к верхушке столба и поставите своей целью только двигаться вокруг столба, вы не подымитесь по веревке. Эта веревка — ваша натура. Если вы сделаете животные страсти целью своей жизни, вы будете опускаться все ниже и ниже. Отвернитесь от плотского, бегите от него прочь — и веревка вас подымет, и тогда все прекрасное и нетленное в вас — истинная любовь, любовь, которая не знает эгоистичных притязаний, начнет свой полет.
 
— Тогда бы вы посоветовали мне никогда не жениться?
 
— Нет. Я никогда не дал бы вам такого совета. Если вы уверены, что действительно любите женщину, и любите ее целомудренно, женитесь на ней. Постарайтесь жить с ней как с сестрой. Не бойтесь, что род человеческий вымрет. Дети будут рождаться от такого брака, но любовь, на которой он основан, будет существовать независимо от плоти. Эту настоящую любовь не смогут поколебать никакие перемены, и такая любовь не повлечет за собой неприятного пробуждения.
 
— В вашем обвинении мотивов, влекущих к супружеской жизни в наше время, вы совершенно забыли о желании иметь детей. Не является ли материнское и отцовское чувство в некотором роде желанием бессмертия — стремлением возродить себя за могилой — чтобы снова жить в своих детях со всеми исправленными ошибками? Не является ли это обоюдное стремление тела и души безупречно чистым?
 
— Это естественно,  это похоже на голод. Ни хорошо, ни плохо.
 
— Но разве это не духовно? Не является ли любовь детей к куклам первым слабым пробуждением души навстречу этому чувству?
 
— Нет. Во-первых, его нет у мальчиков, хотя несомненно, что желание иметь детей часто очень сильно развито в умах целомудренных девушек. Как я уже сказал, это вполне естественно, как желание спать или есть.
 
— Граф, вы говорите о бескорыстии как об отличительной черте чистой любви. Не является ли брачный союз бескорыстным? Не является ли он в действительности началом жизни, в которой один живет для другого, в которой каждый отказывается от личных желаний ради другого?
 
— Как вы можете задавать такие вопросы?  Брак есть самый худший вид эгоизма, ибо он двойственен. Нет эгоизма, подобного семейному эгоизму. В своем эгоизме муж и жена забывают о любви к остальному миру. Истинная любовь есть связующая сила духа, которая соединяет весь род человеческий воедино. Эту силу я называю Богом. Бог есть любовь. Именно это Христос хотел сказать миру, но церковники вложили другие слова в его уста. Конечно, я знаю, что они говорят, будто я назвал брак ошибкой. Все это вздор. Он ошибка, когда муж и жена не могут увидеть в голой страсти эгоизм, врага духовного роста человека. С мирской точки зрения брак большое благо. Супружеская жизнь — самая экономная. Мужчина остается дома вместо того, чтобы где-то пьянствовать. Помню, до того, как я женился, мне постоянно были нужны деньги, как бы ни велик был мой доход. В первый же месяц моей семейной жизни я обнаружил, что у меня больше денег, чем нужно.
 
— Граф Толстой,  как вы определяете, что при жизни душа отделена от тела? У человека есть способности высшей природы, которые могут исчезать. Доктора объясняют это тем, что определенная часть мозга бывает больна. Если после смерти вскрыть череп, то они смогут показать вам пораженную ткань.
 
— Неправда! Неправда! Неправда! Вера в докторов стала верхом предрассудка. Это идол нашего века. Прежде поклонялись чудотворным иконам, а теперь — докторам. Кто проверит их слова? Никто. Люди только делают вид, что смотрят фактам в лицо, но на самом деле они не делают этого.
 
— Но если я ударю вас и вы потеряете сознание, что станет с душой без тела?
 
— Вы точно так же могли бы спросить меня, где моя душа, когда тело спит. Душа — это всего лишь сознание и любовь. Это личность, а не индивидуальность. Индивидуальное преходяще, личностное вечно. Сознание мною бытия и моя любовь к собрату — это субстанция, тело же есть только тень. Если чего-то нет в тени, то этого нет и в сущности. Душа связана с телом только в этом. Если человека парализует с головы до ног, а сознание у него останется, он живой. Если он может моргать, значит он может и общаться с другими людьми. Если бы этот человек был королем и к нему привели на суд человека, он мог бы движением века сказать, заслуживает тот жизни или смерти. Душа здесь цела, даже если тело почти мертво.
 
 — Считаете ли вы, что христианский мир отверг Христа?
 
— Истинного Христа — да. Но люди становятся лучше, и в конце концов христианская идея равенства будет управлять миром.
 
— Но некоторые заповеди Христа, если их придерживаться буквально, едва ли могут быть применены в наших современных общественных условиях. Предположим, Христу захотелось, чтобы вы посадили за стол рядом с вашей женой и дочерьми падшую женщину.
 
— Почему бы нет?  Эта женщина в моих глазах такая же, как моя жена и дочери, она просто несчастная.
 
— Но вы не посадили бы ее за свой стол?
 
— Конечно, посадил бы.
 
— Какое вы имеете право позволять невинности и чистоте прикасаться к пороку? Какое вы имеете право дозволять своей плоти и крови подвергаться опасности разврата?
 
— Современные христиане считают, что человеческая природа порочна, — сказал граф, — но китайцы верят, что человеческая природа добра. В этом смысле я китаец. Если добро и зло поставить рядом, добро обязательно возьмет верх. Это всеобщий закон.
 
— Правда, что вы отказываетесь брать деньги за свои книги?
 
— Правда.
 
— Почему?
 
— Потому что я считаю, что ни один человек не обладает правом собственности.
 
— Но разве есть у вас моральное право лишать жену и детей дохода от вашего литературного труда?
 
— Мне уже надоело объяснять всему свету, почему я так поступаю. Это религиозный принцип
 
— Как подействовало на вас отлучение от церкви?
 
— Да никак. Я не придаю этому значения. Церковь давным-давно отреклась от христианства, как же ей было не отречься от христианина?

 

 


 






Реклама

Опрос

В каких изданиях вы предпочитаете читать интервью?

— деловых — бульварных — общественно-политических — специализированных


Выберите свой ответ, просто кликнув по подходящему варианту.
Всего ответов: 17542

Подробнее